— А как животные переносят морское путешествие? — Вы знаете, по-разному. Вот, например, бородатая выхухоль, она прекрасно переносит. Она же спит девять месяцев в году. Да и если её не разбудить, то и все одиннадцать!

— А что, Слава тоже креативщик? А я думала он нормальный мужик… — Анечка, сколько тебе говорить: слова креативщик, саундпродюссер, то же самое, как педиатр и гомеопат, никакого отношения к человеческой сексуальной ориентацией не имеют!

— Аня! У нас есть где-нибудь Красная Книга? — Ой… ну… Вот у меня есть англо-русский словарь, он весь красный, только две полоски золотые — это ничего? — Ничего. Тащи. И фломастер красный захвати — мы полосочки заштрихуем, никто ничего и не заметит…

В чём нельзя обвинить наших гостей, так это в неискренности.

— Господи, вот что с лицом, что с лицом? — Тончик бы набросала — и все! — При чем тут тончик! Высыпаться надо! А ты знаешь, во сколько я ложусь? А ты вон у Славки спроси! — Что? — Молодец!

Гуманизмом мальчики в детстве занимаются.

Да ну вас, дураки! «Как бы радио», 109 и 9 — радио для умных!

— Какая удивительная атмосфера создалась сегодня у нас в студии… Атмосфера необыкновенного единения… — Угу. И за это мы должны поблагодарить нашего дежурного техника Камиля.

— Леша, я иду! — Я молчал! — Ты громко думал!

— Марафон в защиту детей. Там, знаешь, младше четырех лет. — От кого?! — От детей старше четырех лет.

Миша, ты зря Сашу остановил — он прав. Мы все за тебя. Но Саша — он прям за тебя-за тебя. Мне кажется, что он затебей, чем мы все, этот Саша…

Может быть, произошло что-то плохое — это было бы хорошо.

Мы вообще не переживаем за наших туристов в Конго.

Наглость — сестра таланта!

— Нонночка, часы переводили 4 месяца назад! — Вот я тогда и не перевела… — Ну… Можешь уже и не переводить, что зря-то дорогие часы просто так переводить…


— Ну что, я в панике. — Если ты в панике, то в какой мы панике?!

Опять маладееец!

Полный бред, но как рассказывает!

— Руки! Убрал свои гигантские руки! — Как?! Тебе перестали нравиться мои грубые мужские ласки?!

— Скажите, Иван Андреевич, ведь у животных нет никакой самостоятельной возможности как-то выбраться? — Да есть. Теоретическая возможность есть у медведя-летуна. Он ведь на воле преодолевает до пятисот метров по воздуху.

— Скажите, как вы относитесь к редким животным? — Ну… я там… не знаю про редких животных, но у меня соседка по парадной — вот она редкая сука…

— Ты соляру слил? — А чё сразу я? … Ну я… Но только полбака же! Ещё полбака до Японии хватило бы! — Во! Предупреждать надо! Я тоже полбака слил. А полбака и полбака — это ж по-любому бак получается!

Я выкрутился, теперь ваша очередь!

Я ей говорю: «Ну ты хоть встань с постели, яичницу приготовь…»

Я променял свой день на ночь, причем по очень херовому курсу.