— А если вы заботитесь о своем пищеварении, мой добрый совет: не говорите за обедом о большевизме и медицине. И Боже вас сохрани, не читайте до обеда советских газет. — Да ведь других нет. — Вот никаких и не читайте.

А, то есть он говорил? Но это еще не значит быть человеком.

Боже мой, пропал дом. Что будет с паровым отоплением?

Взрослая девушка, а как ребенок: тащишь в рот всякую гадость.

Все будет как по маслу. Вначале каждый вечер пение, потом в сортирах замерзнут трубы, потом лопнет паровое отопление. И так далее.

Вы его напрасно прелестным ругаете.

Вы маг и чародей, профессор!

Герои Уэллса по сравнению с вами просто вздор.

Дай папиросочку, у тебя брюки в полосочку.

Дворники из всех пролетариев самая гнусная мразь, человеческие очистки, самая низшая категория.

Двум Богам служить нельзя, дорогой доктор. Невозможно в одно и то же время подметать трамвайные пути и устраивать судьбы каких-то иностранных оборванцев.

Зачем нужно искусственно фабриковать человека, когда любая баба может его родить когда угодно?

Значит, Тимофеева, вы желаете озвездить свою двойню?

Каждую ночь обнаженные девушки — стаями.

Кинематограф у женщин единственное утешение в жизни.


Лаской — единственным способом, который возможен в обращении с живым существом. Террором ничего поделать нельзя: это я утверждал, утверждаю и буду утверждать.

На преступление не идите никогда, против кого бы оно ни было направлено. Доживите до старости с чистыми руками.

На человека и на животное можно действовать только внушением.

Неужели я обожру совет народного хозяйства, если в помойке пороюсь?

Нигде кроме такой отравы не получите, как в «Моссельпроме».

Никакой контрреволюции в моих словах нет. В них только здравый смысл и жизненная опытность.

Окончательно уверен я, что в моем происхождении нечисто. Тут не без водолаза. Потаскуха была моя бабушка, царство ей небесное, старушке.

Отлезь, гнида.

Очень возможно, что Айседора Дункан так и делает. Может быть, она в кабинете обедает, а в ванной режет кроликов. Может быть. Но я не Айседора Дункан. Я буду обедать в столовой, а оперировать в операционной.

Похабная квартира.

— Предлагаю вам взять несколько журналов в пользу детей Германии. По полтинику штука. — Нет, не возьму. — Ну почему вы отказываетесь? — Не хочу. — Вы не сочувствуете детям Германии? — Сочувствую. — А, полтиника жалко. — Нет. — Так почему же? — Не хочу.

Столовой нет ни у кого в Москве. — Даже у Айседоры Дункан. — И где же я должен принимать пищу? — В спальне.

Успевает всюду тот, кто никуда не торопится.

Учти, Егоровна, если будешь жечь паркет в печке, всех выселю.

Холодными закусками и супом закусывают только недорезанные большевиками помещики.

Человек с собачьим сердцем.

Человеку без документов строго воспрещается существовать.

Что, Карл Маркс запрещает держать на лестнице ковры?

Я не господин. Господа все в Париже.