Этой чаше рассудок хвалу воздает,
С ней влюбленный целуется ночь напролет.
А безумный гончар столь изящную чашу
Создает и об землю без жалости бьет!

Чуть ясной синевой взыграет день в окне,
Прозрачного вина желанна влага мне.
Раз принято считать, что истина горька,
Я вывод делаю, что истина – вине.

Для тех, кому познанье тайн дано,
И радость, и печаль – не все ль равно?
Но коль добро и зло пройдут бесследно,
Плачь, если хочешь, – или пей вино.

Пей с мудрой старостью златоречивой,
Пей с юностью улыбчиво красивой.
Пей, друг, но не кричи о том, что пьешь,
Пей изредка и тайно – в миг счастливый.

Хочешь – пей, но рассудка спьяна не теряй,
Чувства меры спьяна, старина, не теряй.
Берегись оскорбить благородного спьяну.
Дружбу мудрых за чашей вина не теряй.

Не запретна лишь с мудрыми чаша для нас
Или с милым кумиром в назначенный час.
И о том, сколько выпил, поменьше болтай,
Пей немного. Пей изредка. Не напоказ.

Испивши вина среди нас, и гордец бы смягчился,
Я видел, как узел тугой от вина распустился,
И если бы выпил вина ненавистник Иблис
Две тысячи раз Человеку бы он поклонился.

Пусть хитрецы, сговорясь заодно,
Осуждают вино, дескать, вредно оно.
Если душу отмыть свою хочешь и тело –
Чаще слушай стихи, попивая вино.

Из сиреневой тучи на зелень равнин
Целый день осыпается белый жасмин.
Наливаю подобную лилии чашу
Чистым розовым пламенем – лучшим из вин.

Тужить о чем? Не все ли мне равно,
Прожить в нужде ли, в холе мне дано.
Наполню чашу! Ведь любому вздоху,
Быть может, стать последним суждено.

Над краем чаши мы намазы совершаем,
Вином пурпуровым свой дух мы возвышаем;
Часы, что без толку в мечетях провели,
Отныне в кабаке наверстывать решаем.

Нежным женским лицом и зеленой травой
Буду я наслаждаться, покуда живой.
Пил вино, пью вино и, наверное, буду
Пить вино до минуты своей роковой.

Мы чашей весом в ман печаль сердец убьем,
Обогатим себя кувшинами с вином.
Трикраты дав развод сознанью, званью, вере,
На дочери лозы мы женимся потом.

Скорей приди, исполненная чар,
Развей печаль, вдохни сердечный жар!
Налей кувшин вина, пока в кувшины
Наш прах еще не превратил гончар.

Запрет вина – закон, считающийся с тем,
Кем пьется, и когда, и много ли, и с кем.
Когда соблюдены все эти оговорки,
Пить – признак мудрости, а не порок совсем.

Растить в душе побег унынья – преступленье,
Пока не прочтена вся книга наслажденья.
Лови же радости и жадно пей вино:
Жизнь коротка, увы! Летят ее мгновенья.

Семи и четырех ты – произвол,
Семью и четырьмя себя извел.
Пей, друг, вино! Ведь сотни раз твердили:
Возврата нету: коль ушел – ушел.

Мне чаша чистого вина всегда желанна,
И стоны нежных флейт я б слушал неустанно.
Когда гончар мой прах преобразит в кувшин,
Пускай наполненным он будет постоянно.

Кто за чашей сидит и души не щадит,
Кто молитвы твердит и на Мекку глядит, –
Все они, пребывая в неведенье, дремлют,
И Один лишь – за миропорядком следит.

Вина не пьющий, воздержись хотя б
Кичиться силой, перед тем, кто слаб.
Не лицемерь, ты в сотне дел повинен,
Пред коими вино – лишь малый раб.

Достав вина два мана, не жалей, –
Сам пей и вдоволь угощай друзей.
Ведь не нуждается Создатель мира
В твоих усах и в бороде моей.

Опять, как в пору юности моей,
Наполню чашу, ибо счастье в ней.
Не удивляйтесь, что горчит вино,
В нем горечь всех моих минувших дней.

Что за утро! Налей-ка, не мешкая, мне,
Что там с ночи в кувшине осталось на дне.
Прелесть этого утра душою почувствуй –
Завтра станешь бесчувственным камнем в стене.

Когда фиалки льют благоуханье
И веет ветра вешнего дыханье,
Мудрец – кто пьет с возлюбленной вино,
Разбив о камень чашу покаянья.

Мне трезвый день – для радости преграда
A хмель туманит разум, вот досада!
Меж трезвостью и хмелем состоянье –
Вот сердца несравненная отрада!

Дух мой чистый, ты гость в моем теле земном!
Я с утра подкреплю тебя чистым вином,
Чтобы ты не томился в обители праха,
До того, как проститься со мной перед сном.

Родник живительный сокрыт в бутоне губ твоих,
Чужая чаша пусть вовек не тронет губ твоих…
Кувшин, что след от них хранит, я осушу до дна.
Вино все может заменить… Все, кроме губ твоих!

Виночерпий, опять моя чаша пуста!
Чистой влаги иссохшие жаждут уста,
Ибо друга иного у нас не осталось,
У которого совесть была бы чиста.

Разве суетность мира тебе не смешна?
Что нам битый кувшин, если чаша полна?!
В сердце – зелье тоски, исцеленье – в бутыли,
Горе тем, кто ее не осушит до дна!

Лучше пить и веселых красавиц ласкать,
Чем в постах и молитвах спасенья искать.
Если место в аду для влюбленных и пьяниц,
То кого же прикажете в рай допускать?

Когда вырвут без жалости жизни побег,
Когда тело во прах превратится навек –
Пусть из этого праха кувшин изготовят
И наполнят вином: оживет человек!

Моей руке держать кувшин – отрада;
Священных свитков ей касаться и не надо:
Я от вина промок; не мне, ханжа сухой,
Не мне, а вот тебе опасно пламя ада.

Я, шатаясь, спускался вчера в погребок.
Пьяный старец подняться оттуда не мог.
“И не стыдно тебе, старику, напиваться?”
Я спросил. Он ответил: “Помилует бог!”

Я болен, духовный недуг мое тело томит,
Отказ от вина мне воистину смертью грозит.
И странно, что сколько я не пил лекарств и бальзамов –
Все вредно мне! Только одно лишь вино не вредит.

0