Белый свет позабыл, часов не наблюдал, еды не доедал…

Бескрайний лес — он, того, бескрайний.

Больше жизни люблю! — Не надо преувеличивать, достаточно просто «люблю».

Вань, а я видел сон, что на небесах фрукт ананас кушаю. А он кислый, собака, и после него во рту щиплется. Вот тебе и мечта.

Вот меня и уволили. Сократили, чтоб рифму и размер не портить.

Деревенский житель, а коня от лошади отличить не может. Ты не Иван-дурак случайно?

Женитесь себе на здоровье!

Жирный дурак… Это вкусно!

За дочкой отдаю избу трехкомнатную, фундамент каменный. На свежем воздухе, у леса… Там еще недавно дорогу прорубили, мужики ее назвали Рублевкой.

И вместо сердца у него камень. — А вместо рук — ножницы!

Иван, не надо, он живой. — Ага, живой. Только очень твердый.

Кожа да кости. Что за суп получится?

Кузьма, как друга тебя прошу, выкуй мне меч, да такой, чтоб мог камень перерубать. — Могу. За сколько дней? — Минут за пять.

Мне тысяча лет, я не могу работать в таких условиях.

Не беспокойся. У меня каменное сердце.


Обидно и унизительно. Я ж богатырь, а у меня вместо меча — вон — удочка!

Он, конечно, противный, но мне, знаешь, с хвостом тоже выбирать не приходится.

Согласно заклятью, параграф семьдесят восемь, часть вторая…

Так вот ты какой, бел-горюч камень Алатырь.

Ты сделаешь то, что я тебе прикажу? — Я сделаю то, что ты попросишь.

Хороший ты друг, Кузьма. Только глупый.

Я ведьма?! Я ведьма! Но я помочь тебе хочу.