Ваше неумение грести я воспринимаю с благодарностью, более того, я считаю это дружеской услугой: вода, которую вы на меня льете, освежает и создает ощущение полного счастья.

— Вот. Сковородка. Почему она со струнами? — Это очень модно.

Глазки дифтеритные, Джордж, дифтеритные.

Голодный, но тяжелый.

Добрый день, леди и джентльмены. Может, вечер, а может, ночь. У нас отсырели и остановились часы.

Если вы однажды услышите, как Харрис поет комические куплеты, поверьте, это станет одним из ярчайших переживаний в вашей жизни.

Лабиринт — это не место для свиданий. Это место для острых ощущений.

Меня до сих пор преследует мечта спеть комические куплеты над черепом того назойливого старичка.

Мы никогда не позволим посторонним мужчинам путаться в наших веревках.

— Нам снились вы. А мы вам случайно не снились? — Неужели вы желаете нам ночных кошмаров?

Нехорошо обманывать старушку, но ничего не поделаешь: надо что-то выдумывать.

Отдан машинам весь мир на съеденье.

Перестаньте меня грызть, дорогой, ну, не грызите меня, сэр!

Поставьте меня на место и оставьте меня в покое.

Просить вас что-нибудь сделать — то же самое, что просить кошку.


— Простите бестактность моих друзей, это у них от сырости. — Джентльмены, вы и на солнце были не слишком любезны.

Сравнивая описание различных недугов со своим самочувствием, я пришел к выводу, что болен решительно всеми болезнями: от пляски святого Витта до родовых колик.

Судя по вашим кровожадным взглядам, друзья мои, вы еще недостаточно растворились в природе.

Только солнце, только мышцы!

Трое старых верных добрых друзей — вот что нужно человеку в такой вечер.

У нее талия, как у белой медведицы!

Хорошие у меня дети. Глупые, но хорошие.

Что может быть привлекательного в девице, которая ростом с гвардейца?

Что ты мне рожаешь таких одинаковых детей?! Не могу отличить одного от другого!

Это вам не пудинг, а мышцы.

Я знаю один секрет: выход — где вход, понятно?

Я предлагаю отыскать какой-нибудь уединенный, забытый уголок, вдали от суетного света, какую-нибудь заброшенную бухту, какое-нибудь орлиное гнездо на скале времени, куда едва-едва доносится гулкий прибой XIX века.