А на дыбе не сплетничают. На дыбе все откровенны. Как дети.

В России трудно работать: дороги ужасные, в этой стране гибнет любая здравая мысль…

Вице-канцлеру не положено говорить так много комплиментов.

Всем нужен бог, всем! Но не всякий может помолиться: грехи не пускают.

Вы богаты? У вас много душ? — Я богат, но душа у меня только одна, и она принадлежит вам.

Желание у нас одно: служить России.

Жизнь наша принадлежит Родине, но честь — никому!

Искусство — общее достояние.

Латынь при твоем телосложении — яд.

Любовь — это последняя спица в политической колеснице.

Молодость-молодость, пора нехитрых желаний…

Мы еще поговорим в полный голос, господа.

Не заведешь кота — самого заставлю мышей жрать.

Ни минуты для личного счастья, все отчизне.

Он очень плохо выглядит последнее время… — Он очень плохо выглядит последние пятьдесят лет, однако это не мешает ему морочить нам голову.


Париж любит победителей.

Плоть и кровь — это темница души, в которой она томится и страждет искупления вины.

По-видимому, Россия по-прежнему держится на честных… дураках.

Пьяный проспится, дурак — никогда.

Свои собаки дерутся — чужая не мешай.

Там господин… французы они, очень просят принять.

Только не обмани сам себя.

Тот враг безопасен, который уверен, что держит тебя в руках.

Трудно иметь дело с молодыми: их ходы нельзя предугадать.

Чего не обещаешь противнику во имя великой цели.

– Я влюблен. — Опять?! — Нет, это совсем другое.

Я замечаю в вас некоторую непокобелимость… непоколебимость к авторитетам, господин капитан.

– Я медик. — Вот именно. А медик не должен быть злым. Занимайтесь медициной, а не политикой.

Я хочу, чтобы меня судили не современники, а потомки.